Опыт применения БПЛА вооруженными силами Украины

Источник и вдохновитель: Семен Резник "Газета 2000" №39(715) 26 сентября — 2 октября 2014 г.  |  Пока нет комментариев
Автор: sharkoster | 7-04-2015 | Авиация
 | 4867 просмотров

Война на Донбассе с технической точки зрения стала феноменальным успехом беспилотников. Впрочем, это же можно считать и феноменальным провалом. Провалом – потому что украинская армия оказалась абсолютно не готова к противостоянию, в котором от «игрушечных самолетиков» зависят жизни сотен людей и успех масштабных операций. Успехом – потому что нет сегодня на востоке техники более желанной и востребованной, чем эти самые БПЛА – беспилотные летательные аппараты.

Ситуация с беспилотными летательными аппаратами (БПЛА) на фронте просто катастрофическая. При этом – парадокс – согласно принятому регламенту, даже если волонтеры привезут в воинскую часть приобретенный за свои деньги аппарат, командир не имеет права его принять.

Наши беспилотники не долетают до высоты наших требований

Сергей Згурец, директор консалтинговой компании Defense Express и руководитель исследовательских программ Центра исследований армии, конверсии и разоружения, рассказал «2000», как сложилось такое странное для гражданского наблюдателя положение дел, и когда административная погода станет летной для отечественных БПЛА:

– Ситуация с боевыми действиями на востоке заставила руководство страны совсем по-другому посмотреть на сегмент беспилотников. Ранее об этом, впрочем, также говорили неоднократно, была даже разработана программа 2008 г., которая предусматривала оснащение Вооруженных сил БПЛА трех классов – от аппаратов ближнего радиуса действия до стратегических. На первом этапе планировалось приобрести от 100 изделий. Был закуплен для ознакомления современный комплекс в Израиле, наиболее эффективный на то время, – чтобы отработать тактику применения...

– Верна ли популярная байка о том, что затея с израильскими БПЛА провалилась, так как операторы отказались работать с машиной – с них-де обещали взыскать все убытки, если в случае ЧП дрон получит повреждения.

– Информация неверна. Израильский беспилотник был закуплен в 2009 г. Операторы также готовились в Израиле. И с тех пор уволились они по личным мотивам.

Более того, беспилотник этот все же в основном интересовал промышленность, поэтому наличие его операторов не так и важно...

– То есть его просто надеялись разобрать и украсть конструкторские идеи?

– Я так не говорю – скажем, в интересе к комплексу была и промышленная составляющая.

Но оказалось, что данный беспилотник имеет такую конструкцию, что разобрать его невозможно – все залито смолой. Определить тактику применения подобного БПЛА, чтобы очертить место такого изделия в боевом порядке, тоже не удалось – пока решали первую, техническую задачу, операторы, получившие подготовку в Израиле, уволились.

И беспилотник шарахался по предприятиям. С началом боевых действий решили вернуть его в боевой порядок. Но оказалось, что к нему уже нет работающих батарей, нет операторов, и сам комплекс нужно снова собрать воедино из элементов, разбросанных по разным предприятиям. Сейчас эту задачу пытаются решить.

– В войсках есть работающие штатные дроны?

– Штатными изделиями украинской армии являются беспилотники типа «Рейс» (Ту-143. – Авт.), которые производились во времена Советского Союза и были предназначены для проведения аэрофоторазведки – при этом фотопленка сбрасывается адресатам на парашюте. Аппарат даже пытались как-то использовать на Донбассе, но это оружие прошлого века, оно не передает информацию в режиме реального времени и очень быстро пролетает над целью (поскольку создавался комплекс с расчетом на применение в зоне использования ядерного оружия).

«Рейс» нет смысла модернизировать – там ведь есть еще и проблемы с двигателями...

Фактически эти БПЛА советских времен, которые стоят на вооружении отдельного полка беспилотных аппаратов, мало того что не все в боеспособном состоянии – их характеристики вообще не отвечают современным задачам.

Кроме того, сейчас большой спрос на разведку в ближайшей зоне – до 30 км. Эта ниша заполняется в основном самыми разными разработками, которые волонтеры передают либо в Нацгвардию, либо в подразделения территориальной обороны. Потому что поставить (даже бесплатно) дрон в армию очень сложно, учитывая процедуру принятия на вооружение образца. Процедура вообще не предусматривает возможность использования гражданского аппарата!

– Есть ли у командования понимание того, что из ситуации нужно выходить как можно скорее? Какие механизмы кризисного решения проблемы предлагаются?

– Чтобы изменить ситуацию, идут разными путями.

На данном этапе принято решение серьезно изменить нормативную базу, что позволит занизить изначально чрезвычайно завышенные требования МО к БПЛА Ранее предусматривалось, что все до единого элементы беспилотника должны производиться в Украине. Хотя, например, в мире всего примерно пять компаний производят приемлемого качества тепловизоры, создавать в Украине шестую – фантастика. Разработка автопилота тоже требует больших финансовых усилий. Словом, оказалось, что из многих компонентов наши предприятия самостоятельно могли делать только планер.

А учитывая ограниченность будущего рынка сбыта, стесненного рамками военного заказа, создание настоящего цикла промышленности выглядело достаточно фантасмагорично – нужно вбухать кучу денег, чтобы потом купить десяток или сотню изделий.

Сейчас идет процесс внесения изменений в эти требования. Например, есть идея формально учредить новый класс беспилотников, назвав его не разведывательными БПЛА, а изделиями для «мониторинга» (и тем самым снять формальные административные ограничения). Это можно сделать уже сегодня, решив проблему очень быстро.

Но нужно понимать, что сложная процедура принятия образцов на вооружение – она не от лукавого, она учитывает определенные факторы, которые в самом деле должны быть учтены. Иначе сложится ситуация, когда каждый сможет утверждать: «я создал идеальное оружие, принимайте его в войска».

В целом процедура эта разумна и оправданна, и, думаю, все планируемые послабления в нормативной базе будут иметь временный характер.

– Насколько отличны тактические схемы в применении беспилотников противоборствующими сторонами на востоке?

– РФ за последние полдесятка лет сделала большой скачок в обеспечении армии беспилотными системами. Количество БПЛА в российской армии после войны в Грузии выросло в сотни раз! Эти системы в основном являются копиями израильских аппаратов – их собирают в РФ по лицензии. Израиль, кстати, передает России и самые современные образцы полезной нагрузки для аппаратов (например, системы наблюдения).

В Донбассе российские беспилотники применяются весьма активно, например, артиллерией ВС РФ. И они, в отличие от украинской стороны, там работают в формате штатных подразделений – или отдельных рот БПЛА, или беспилотников, которые приданы войскам связи, РЭБ (радиоэлектронной борьбы) или артиллерии.

Украинские десантники на ходу сбили беспилотник окупантов 21 08 2014

– Кроме российской армии, в конфликте активно участвуют и так называемые «ополченцы». Они, как и украинская сторона, используют «бытовые» беспилотники?

– Конечно. Но этим группам, кроме «бытовых» мультироторов, переданы и штатные военные российские БПЛА вроде «Орлана-10».

– Аппараты передавались террористам вместе со штатными экипажами?

– Управление «Орланом» не требует особых навыков, его можно освоить за несколько дней.

– Поскольку противник активно использует БПЛА, какие меры противодействия применяет украинская сторона?

– Инструкции по противодействию написаны и разосланы в войска. Основной элемент противодействия сегодня – стрелковое вооружение. Есть отдельные разработки, которые будут использоваться для глушения, в частности, сигнала GPS. Это украинская разработка.

– Если бы вас попросили вычленить самую главную проблему, стоящую перед украинской стороной в сфере применения БПЛА, какую вы бы обрисовали?

– Нужно прежде всего определить требования к беспилотникам и их место в боевом порядке. Ведь сегодня у нас нет ни одного боевого положения, которое позволяет понимать и регламентировать использование таких комплексов. Поэтому применяются они исходя из личного представления бойца или командира, которому аппарат попал в руки, о целесообразности.

Что же касается промышленного производства, то здесь нужно определить оптимальную схему взаимодействия. Нет пока единой структуры, которая бы отвечала за данную сферу. Да, есть требование Минобороны по гособоронзаказу для создания беспилотника ближнего радиуса действия, но денег на работы в этом году не выделили, и фактически комплекс не создается.

Необходимо в кратчайшие сроки найти оптимальный способ использования наработок, которые предлагают разные компании, и определить генерального конструктора по этому направлению. У нас все еще нет одного человека, с которого можно спросить и который попытался бы интегрировать усилия и достижения.

– Возможен ли в сложившихся условиях самый пессимистичный вариант, когда военное руководство будет по старинной привычке решать проблему «методом зажмуривания», просто ее игнорируя?

– В нынешних реалиях игнорировать роль беспилотников просто невозможно.

Информация и разведка являются основой для выживания подразделения. Есть немало примеров на этой войне, когда люди отказываются выполнять рискованный приказ, если им не предоставили данных разведки, если они не знают, что их ждет за холмом.

Потребность в БПЛА настолько высока, что даже неспециализированные беспилотники с бытовыми видеокамерами в качестве полезной нагрузки, с неквалифицированными операторами, применяющиеся без внятных тактических схем и общей стратегии, все равно крайне востребованы и желанны. У нас ведь до сих пор почти единственное средство визуальной разведки – бинокль, который ни за угол, ни за рощицу не заглянет. А такая возможность «заглянуть за угол» – это шанс сохранить жизни.

Маленькие самолеты должны делать маленькие компании!

Мультикоптеры находят применение в городских боях и разведке переднего края – время пребывания их в воздухе значительно ниже, чем у дронов с крыльями

В Украине существует полдесятка предприятий с длинной (и преимущественно печальной) историей попыток создания боевых беспилотников, и еще около десяти групп энтузиастов, собирающих сегодня для фронта разведывательные летательные аппараты разной степени пригодности. НПП «Атлон Авиа» отличаются как от тех, так и от других. От первых – горящими глазами и тем, что они практически «новорожденные»; от вторых – весьма высокими характеристиками своего продукта.

И Артем Вьюнник, руководитель НПП «Атлон Авиа», и главный инженер компании Алексей (который просил не называть его фамилию – по понятным и печальным причинам) – веселые и открытые молодые парни. Ловлю себя на том, что очень хочется поговорить с ними после войны по поводу того, как их аппараты будут решать проблему «разбрасывания» мух трихограммы над полями кукурузы... Но пока, увы, беседуем о методах содействия эффективному убийству противника.

Микрофоны на крыльях

– Сегодня в сфере обеспечения наших частей БПЛА творится настоящий хаос – в связи с тем, что закупают такое оборудование преимущественно волонтеры, поставлять беспилотники обещают самые разные компании и группы людей, среди которых встречаются и непрофессионалы. О компании «Атлон Авиа» еще недавно никто не слышал. Вот вы, Артем, ее руководитель и в основном известны как юрист, а не как авиастроитель, что дает скептикам пищу для злых пересудов...

Артем: – Я в первую очередь менеджер и предприниматель. Мое первое образование – кафедра менеджмента экономического факультета Донецкого национального университета. Второе, юридическое, получил в университете Шевченко.

Но компания состоит не только из меня. Я занимаюсь планированием и организацией бизнеса. Другие соучредители – Алексей и Константин, имеют громадный опыт именно в конструировании летательных аппаратов.

Организационно мы оформились как Научно-производственное предприятие «Атлон Авиа» где-то в июне. Но работа над нашей актуальной моделью началась значительно раньше. Аппарат изначально не разрабатывался под военные задачи, на него никто не собирал народные деньги – это был авиамодельный проект.

Алексей: – Всем нам хотелось полетать за штурвалом настоящего самолета. И изначально все начиналось с этого желания – почувствовать себя пилотом – это ведь не симулятор на компьютере!

Артем: – А потом так совпало – облетывался наш самолет где-то в феврале, когда и начались известные события. Первый БПЛА был построен для наших друзей, журналистов проекта «УкрСтрим» и летал в батальоне «Донбасс». С этого и началась история комплекса А1-С «Фурия». Первый образец мы поставили в начале июня.

Принципиальный момент: мы не собираем деньги на строительство наших комплексов у людей, не размещаем реквизиты банковских карточек для пополнения мелкими суммами. Есть добровольческий батальон, а у него – меценаты. И мы осознанно продаем товар предпринимателям, бизнесменам, которые, как правило, люди образованные и продвинутые: они (либо их технические эксперты) вникают в суть, в тактико-технические характеристики и принимают взвешенное решение. Хотя некоторые аппараты профинансированы государственными компаниями.

– В качестве основы для своего проекта вы используете китайский планер?

Артем: – Наше крыло – не совсем китайский планер, ведь он разрабатывался специалистами из Швейцарии и США (в том числе выходцами из СССР). И на это ушло более 2 лет. Естественно, производится он в Китае – как и все остальное. Но продается через американский рынок.

БПЛА А1-С "Фурия"Алексей: – Выбор именно этого планера – результат множества экспериментов, мы перепробовали, наверное, все, что есть на рынке. У одних крылья отваливаются в пике, другие тяжелые, жрут батарейки, не несут достаточной полезной нагрузки... А этот показал отличные результаты.

Артем: – Нужно понимать, что самолет в целом не есть механический набор запчастей. Это продуманный комплекс тщательно подобранных компонентов. Например, у нас была ситуация, когда летаем 2 часа, потом собираем аналогичный комплекс – а он летает всего полтора часа. Оказалось, второй вариант все же отличался – пропеллер был немножко модифицированный.

Алексей: – Меня раздражает, когда нас упрекают в том, что мы строим комплекс на основе покупных компонентов.

По мнению таких критиков, реальная себестоимость наших изделий должна быть низкой. Никто, естественно, не хочет разбираться, какой огромный цикл производства требуется, чтобы построить комплекс – это ведь не только самолет, но и наземная станция, ретрансляторы, антенна... Да, за исключением головки, видеонагрузки, которая является нашим решением, остальное – покупное. Но компоновка всех этих элементов – нетривиальная задача. Эксперименты стоят немалых денег – электронные компоненты сгорают, экспериментальные модели падают. Это тысячи долларов.

И видеокамера нам очень сложно далась, зато на сегодня мы единственные, кто может похвастать 30-кратным оптическим зумом на БПЛА. Все остальные летают с камерами без зума, с помощью которых даже корову на поле со 200 метров сложно разглядеть. А мы с километра дома с деталями видим, с 500 метров можем определить, есть ли у человека в руках оружие. Никто, кроме нас, не может предложить сегодня радиус действия в 30 км при устойчивом сохранении видеосигнала. Нет ни у кого и возможности проводить 2 часа в воздухе.

Тем не менее мы намерены в ближайшее время наладить производство собственного планера, т. к. на базе этого невозможно решить те задачи, которые сейчас стоят перед нами.

– Собираетесь ли оформлять на свои разработки патенты?

Артем: – В перспективе планируем, потому что та же наша видеоголовка очень интересна. Мы пересмотрели большое количество готовых решений, но их качество нас не устраивает. Особенно при стоимости в десятки тысяч долларов!

– А сколько стоит ваш комплекс, сколько беспилотников уже используется на фронте?

Артем: – Цена – от 10 до 22 тыс. долларов, поставили около десятка комплексов.

– Вы знакомы с требованиями военных к производителям БПЛА?

Транспортировочный кейс для комплекса БПЛА А1-С "Фурия"Артем: – Не в полном объеме – потому что у нас нет допуска. Пока у нас нет связей с МО. Поддерживаем некоторые отношения со «Спец-техноэкспортом», но это сотрудничество скорее методического характера. В то же время благодаря руководителю Научного управления Генштаба, а также специалистам Государственного научно-испытательного центра Вооруженных сил Украины мы провели испытания нашего комплекса А1-С «Фурия» и получили позитивное заключение по его использованию в ВС.

– Какую полезную нагрузку способен нести ваш аппарат?

Артем: – 1,2 кг. Сейчас в ее роли выступает оптический модуль, который позволяет вести с борта запись видео в FullHD качестве, и который, как уже упоминалось, имеет 30-кратный оптический зум и гиростабилизацию.

В перспективе в новом самолете будет сменная головка тепловизион-ной и дневной камер.

– Намерены ли модернизировать свой комплекс?

Артем: – Сейчас мы решаем три актуальные задачи. Первая – автоматическое определение координат цели (над этим работает группа высококлассных математиков).

Вторая – автоматическое удержание объекта наблюдения в поле зрения камеры. Это сложная задача, потому что самолет не должен кружить над объектом по одной и той же траектории – он становится легкоуязвимым.

Третья – установка парашюта для облегчения посадки самолета в сложных условиях, когда нет большого пространства для посадки.

Не все рождены для неба

Приём видеосигнала от БПЛА– Насколько активно сегодня противник ведет борьбу с украинскими беспилотниками средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ)?

Артем: – Мы за несколько месяцев ни разу от операторов не слышали, чтобы их целенаправленно глушили, перехватывали управление... Возможно, это связано с низкой активностью БПЛА с украинской стороны – противник не видит нужды подтягивать спецтехнику.

Алексей: – Преимущество нашего самолета в том, что управление идет по нескольким каналам. Если заглушат один или два – самолету и одного хватит. Поэтому ни одного БПЛА мы пока не потеряли.

Артем: – Чем мы отличаемся от «промышленных» БПЛА военного назначения – там человек почти не участвует в управлении, даже джойстиков порой нет – аппарат летит по заранее заданной траектории.

Наш тоже может летать в таком режиме, но военные утверждают, что эффективнее работать в полуавтоматическом режиме: мы задаем направление, и если видим интересующий объект, кружим над ним. Поэтому даже если противник заглушит, например, сигнал GPS, оператор сможет привести БПЛА на базу по визуальным ориентирам.

– Сильно ли шумят ваши образцы, с какого расстояния их слышно?

Алексей: – В полный штиль с 300 метров можно различить легкое зудение. Но я операторам говорю – летайте не ниже 500 метров! Кроме того, мы учим операторов, что при заходе на цель нужно с дистанции 1 км выключить двигатель. Аппарат может спокойно планировать еще 3-4 км с выключенным мотором.

– Какие задачи операторам ваших машин приходится решать чаще всего?

Артем: – В основном их две – разведка и корректировка артиллерийского огня. Но больше разведка. Привезли как-то из батальона сломанный самолет. И замкомбата сразу же звонит: «Пожалуйста, сделайте быстрее. Мы вчера без авиаразведки ходили вперед – несколько «двухсотых» и «трехсотых».Кроме того, нужно отметить, что грамотная разведка и тем более грамотная корректировка спасает жизни мирных жителей.

Беспилотник "Фурия А-1С" выполняет задачу (лето 2014)

Алексей: – Спрос на услуги авиаразведки огромный, самолет практически не садится. Мы ведь с операторами общаемся – они по шесть вылетов в день делают! Это очень много, я со своим немалым опытом вряд ли больше двух мог бы выдержать. Востребованность невероятная!

– Как готовите операторов, есть ли отсев, летают ли люди, которые по своим качествам не должны бы летать?

Алексей: – Отсев нужен, но его нет!

Артем: – Доходит до анекдотических ситуаций. Одни ребята запустили самолет, не проверив заряд батареи, газанув на взлете, забыли убрать газ во время полега (это чрезвычайно увеличивает энергопотребление). Через какое-то время пришел сигнал «батарея разряжена», и сигнал пропал. Посчитали, что самолет потерян. А через полчаса он сам прилетел на базу! То есть люди сделали все, чтобы его уничтожить, но не удалось!

Мы вынуждены готовить пилотов за 2-3 дня. Нормальный процесс выглядит так – сначала учим ребят летать на симуляторе, это занимает день-два. Потом они летают с Алексеем на небольших пилотажных самолетах, и лишь затем переходим к обучению на комплексе.

Алексей: – Я специально заставляю сначала летать на маленьком самолетике, потому что это делать сложно – он без стабилизации, без автопилота. Иначе люди не понимают физику процесса.

– Вы работаете в крайне специализированной отрасли. Нет проблем с кадрами?

Алексей: – Люди нужны, но сейчас нет ни времени, ни сил, чтобы учить их, а с улицы брать подготовленных не получится.

Артем: – На самом деле мы только подходим к серийному производству. Вот когда технология будет отлажена, тогда эта потребность встанет очень остро.

– Сколько вы готовы производить комплексов уже сегодня?

Артем: – Если это долгосрочный контракт, то я бы назвал цифру в 15 комплексов в месяц с поставкой первых аппаратов через 2 месяца.

– Вас порой упрекают в высоких ценах и в том, что вы не скрываете: ваша цель – прибыль.

Артем: – Нас любят хаять за алчность – но никто не может собрать такой же аппарат дешевле. Ведь работающий комплекс – не просто набор запчастей, это многие месяцы экспериментов и многие тысячи долларов, потраченные на разбитые планера, сгоревшие радиодетали, заработную плату сотрудников и пр.

Не вижу перспективы у тех проектов, которые себя не финансируют, не получают прибыли сейчас. Если вы не зарабатываете сегодня, не заработаете и завтра, а если не зарабатываете – не можете инвестировать. И ни один инвестор не даст вам денег, если вы «неприбыльный проект». И остается единственный вариант – собирать деньги с патриотически настроенных граждан на закупку деталей, собрать из этих деталей «нечто», а потом долго объяснять, куда делись сотни тысяч гривен. А как объяснить людям суммы, вложенные в эксперименты? Это, повторюсь, многие тысячи долларов!

Война как реклама

– Осознаете, что рынок БПЛА военного назначения может резко закрыться?

Артем: – Сегодня для нас военная тематика приоритетна только потому, что нынешняя ситуация того требует. На самом деле рынок для беспилотной авиации огромен – это и картография, и сельское хозяйство, и многое другое.

Более того – нынешний ажиотаж вокруг военных беспилотников знакомит людей с этим техническим средством, играя тем на руку будущим гражданским проектам. В то же время мы понимаем перспективы военного применения и намерены стать серьезным игроком на этом рынке.

– Над созданием вменяемого украинского БПЛА сейчас работают несколько коллективов и даже больших предприятий. Не считаете, что нужна координация усилий между разными разработчиками?

Артем: – Она неуместна и даже вредна. Будет, как в нашей системе ВПК – дрязги, распределение полномочий, каждый тянет на себя одеяло, каждый сам себе главный конструктор.

Мы сделали аппарат потому, что мы гибкие, маленькие, можем работать по ночам. Нам не нужно никому обосновывать свои идеи и технические решения. Единственный контролер – практика и отзывы ребят, которые благодаря нашим аппаратам сохраняют жизни солдат и мирных граждан.

Алексей: – Мы, в отличие от большинства госпредприятий, делаем то, что действительно хотим делать и от чего получаем удовольствие. И в этом залог успеха.

Юрий и его Фурия

Неповоротливая государственная машина оказалась абсолютна не готова к катастрофической нехватке БПЛА в войсках – и хоть как-то восполнять острую нужду вынуждены гражданские конструкторы за деньги гражданских же меценатов.

Об особенностях работы дронов на фронте в эксклюзивном интервью «2000» рассказал представитель новейшей воинской специальности – оператор БПЛА Юрий (пока оставим его фамилию без огласки) из спецподраз-деления «Фурия», работающий преимущественно в интересах одного из добровольческих батальонов.

– Юрий, на какой модели и как давно вы летаете? Какие задачи выполняете – визуальная разведка, корректировка артогня?

– Мы используем конструкцию А1-С «Фурия», созданную НПП «Атлон Авиа». Летаем практически с начала конфликта. Задачи выполняем самые разнообразные – сильнейшая нужда есть во всевозможных видах поддержки.

Сегодня на фронте любой летающий аппарат абсолютно любой конфигурации чрезвычайно полезен – начиная от настоящих фронтовых штурмовиков и заканчивая «игрушечными» квадрокоптерами и вертолетиками.

– БПЛА по ряду организационных причин не могут быть приняты на вооружение частями ВС, даже если волонтеры будут предлагать их пачками. Поэтому дронами в основном пользуются добровольческие подразделения. Но решаете ли вы задачи для вооруженных сил, чувствует ли армейское командование потребность в беспилотниках?

– Конечно, мы работаем и на ВС – мы же воюем вместе.

Работаем практически для всех – от пограничников до артиллерии и спецназа. Пограничники, например, просто разрываются и очень просят такой помощи. Был даже случай, когда нас на танк променяли! Батальону нужен был танк, а военным – самолетик. На время и поменялись bully И совершенно точно – на всех уровнях, от командиров низшего звена до Генштаба – есть понимание того, что ситуацию с БПЛА надо исправлять. Это я могу уверенно утверждать.

– В армии нет не только «официальных» БПЛА, но даже концепции их применения – тактики, инструкций, боевых уставов, наставлений... Как осуществляется управление вашей работой? Например, для подразделений какого уровня вы работаете?

– Выполняем разные задачи – для подразделений выше и ниже батальонного уровня. При штурме можем работать в интересах роты и даже взвода.

– Сколько вас в экипаже?

– У нас два человека – пилот и механик. Последний, когда у него появляется время, может взять на себя управление видео, стать наблюдателем.

– Встречались ли вы с противодействием средств РЭБ (радиоэлектронной борьбы) противника – попытками электронного перехвата управления, глушения управляющего сигнала, глушения сигнала GPS? Работают ли по вам средства ПВО?

– Для ПВО мы слишком маленькие и холодные – датчики наведения ракет рассчитаны на горячие двигатели, а мы летаем на электричестве.

С глушением GPS не сталкивался, с перехватами управления тоже, и ни один профессионал не подтвердил мне реальную возможность такого сценария. А вот глушение управляющего, видеосигналов происходит регулярно, причем мощность этих усилий со временем заметно нарастает.

– Как удается выходить из ситуации, когда пропадает телеметрия? Автопилот берет на себя управление и проскакивает мертвую зону?

– Да, ведь противник применяет преимущественно не слишком мощные переносные комплексы, поэтому радиус их эффективного действия невелик – скажем, километр. С масштабным накрытием больших территорий я не встречался.

– Какой технический параметр дрона вам хотелось бы увеличить в первую очередь?

– Тут можно долго перечислять! Но прежде всего желательно бы увеличить время полета – сейчас мы проводим в воздухе около 1,5 часа. Очень бы хотелось иметь в качестве системы наблюдения тепловизор – он решает многие актуальные вопросы.

– Нужна ли вам такая опция, как посадка аппарата с парашютом? Слышал, некоторые операторы бьют машины при посадке.

– Для меня лично это уже не проблема – это важно для тех, кто не имеет значительного опыта. Я могу садиться в самых экстремальных условиях – сейчас летаем даже при порывах ветра до 15 м/с. Наше крыло хорошо держит ветер.

– Немножко смешной и наивный вопрос: приходилось ли сталкиваться в воздухе с беспилотниками противника? Возможна ли гипотетическая ситуация воздушного боя между БПЛА?

– Смешной и наивный ответ – честно говоря, даже хотелось иногда повстречаться. Но пока не доводилось.

– Насколько противная сторона активно применяет беспилотники? Их больше или меньше, чем у Украины?

– У противника их в десятки раз больше! Причем это не столько «бытовые» дроны, как у нас, а профессиональные военные изделия, сертифицированные и поставляемые в российскую армию – «Орланы», Zala и т. д.

– Есть ли на фронте нужда в дешевых квадрокоптерах? Некоторые волонтеры считают, что лучше собирать деньги на что-то более существенное. Ведь такие машины недолго могут находиться в воздухе и годятся лишь для разведки переднего края.

– Личное мнение – да, нужны. Но необходимы модификации, которые позволили бы увеличить дальность полета, получить устойчивый видеосигнал, использовать те же тепловизоры... Последнее, пожалуй, было бы самым эффективным шагом – во-первых, именно ночью производится большинство обстрелов, а во-вторых, ночью и коптер не видно (хотя и слышно) – что позволило бы значительно уменьшить потери летательных аппаратов от вражеского огня даже при работе на небольшой высоте.

Оператор беспилотника может реализовать сразу две почти взаимоисключающие «мальчишеские» мечты – стать и летчиком, и разведчиком БПЛА А1-С "Фурия" БПЛА А1-С "Фурия"

– На востоке среди операторов БПЛА бытует байка, как в Афганистане советские разведывательные беспилотники превращали в ударные, крепя к ним в качестве боеприпаса гранату с вьщернутой чекой, помещенную в граненый стакан. К вам часто приходят из передовых частей с просьбой повторить этот трюк?

– Постоянно! Но почему байка? В Афгане это были реальные вещи. На Донбассе правда, такое не используется. И, если кто-то расскажет, не поверю.

– Вы участвуете в боевых действиях в роли, отличной от оператора БПЛА? Или вас берегут, не дают в руки автомат?

– Нет, я только летаю. Во-первых, на другое просто времени нет – на день приходится от двух до шести вылетов. Во-вторых, мы находимся достаточно далеко от переднего края – километрах в 10-15. Оптимальная глубина, на которую работаем, – 25 км.

– Был ли у вас до этого опыт в микроавиации – моделировании, пилотировании моделей?

– Никакого. Но я почувствовал уверенность буквально с первой недели, даже с первого полета. Когда за вами гонится медведь, вы сможете влезть на дерево, которое в обычное время вам кажется неприступным.

– Какие качества важны для оператора БПЛА?

– Нужна ориентация в пространстве. А еще все это очень похоже на компьютерную игру – думаю, хорошие геймеры могут стать и хорошими операторами дронов.

– Не появилась ли у вас тяга к большой авиации?

– Да у меня всегда была тяга к большой авиации! И, честно говоря, страсть эта только разжигается. Это такой же наркотик, как, скажем, лыжи.

Интервью записал Семен Резник "Газета 2000" №39(715) 26 сентября — 2 октября 2014 г.


загрузка...
  Голосов:  1  

Комментирование временно отключено. Нашли ошибку — выделите её и нажмите Ctrl+Enter.