Муженко в интервью НВ оценил боеспособность украинской армии в сравнении с другими армиями мира

Источник и вдохновитель: Александр Медведев, НВ  |  Пока нет комментариев
Автор: sharkoster | 7-08-2015 | Армии мира
 | 1061 просмотр
Этот опыт и Украине и её вооружённым силам достался очень дорогой ценой и поэтому он бесценен. Мы должны помнить всех погибших героев поимённо, никогда не забывать раненых и всех участников, защитников Украины. Слава Героям! не должно быть дежурным клише, в этих словах вся Украина весь украинский народ.

Это было в Донбассе

Начальник Генерального штаба Виктор Муженко отвечает на несколько неудобных вопросов о войне на востоке и оценивает боеспособность украинской армии в сравнении с другими армиями мира.

Муженко в интервью НВ оценил боеспособность украинской армии в сравнении с другими армиями мира Муженко в интервью НВ оценил боеспособность украинской армии в сравнении с другими армиями мира

Год назад, когда руководить Генеральным штабом и Вооруженными силами Украины (ВСУ) назначили боевого генерала Виктора Муженко, многие восприняли это как должное – он считался фактическим руководителем антитеррористической операции. Тогда же в СМИ всплыло его армейское прозвище Витя-война, которое генерал получил от подчиненных за свое стремление к активному участию в военных действиях: даже в генеральском чине Муженко сам водил подразделения в бой с террористами в Донбассе.

Руководство Вооруженными силами принесло ему новое звание – генерал-полковника, а также шквал критики. СМИ, эксперты и просто небезразличные граждане винят генерала в больших человеческих жертвах, в первую очередь под Иловайском и Дебальцево, серьезных потерях военной техники и многих стратегических просчетах, которые не позволили украинским подразделениям существенно потеснить противника в Донбассе. Да и год его пребывания во главе ВСУ не принес украинцам уверенности в том, что армия сегодня способна защитить страну от российской агрессии.

НВ встретилось с Муженко в здании Генштаба в столице. Генерал, уже в полевой форме нового образца, во время разговора проявлял сдержанность в словах и эмоциях, несколько раз привычно обращался к картам и однажды нашел повод улыбнуться и пошутить.

- Вы руководите Генштабом и АТО больше года. Как за это время изменилась украинская армия?

-Вооруженные силы год назад и сейчас даже нельзя сравнивать. Сегодня у нас достаточно сил, чтобы выполнить все задачи, которые перед нами стоят.

- Звучит правильно...

- А как должно звучать? Неправильно? (смеется)

- Понимаете, когда слышишь, что на границе с российской стороны стоит 50-тысячная армия, невольно задаешься вопросом, сколько нужно сил, чтобы отразить ее нападение?

- Есть простое соотношение обороняющихся к наступающим. Оно должно быть один к трем.

- В прошлом году многие ожидали, что российские войска в любой момент могут зайти в Киев. Была информация, что президент России якобы заявил одному из еврочиновников, что может взять Киев за две недели. Насколько велика эта угроза сейчас?

- Тогда возможности украинской армии были ограничены. Сегодня у нас уже достаточно сил, чтобы создать группировки не только в зоне АТО, но и на других потенциально опасных направлениях в масштабе Украины – на севере, востоке и юге.

- Насколько сейчас стоит опасаться прямой агрессии России?

- На сегодняшний день в Генштабе рассматривается в том числе и вариант широкомасштабной агрессии Российской Федерации. Но я думаю, что армия выполнит свой конституционный долг по защите территориальной целостности нашего государства.

- Хорошо, допустим у нас достаточно сухопутных войск, но если Россия бросит в бой своюавиацию? А у нас ведь проблемы с авиацией и ПВО.

- Да, есть у Украины проблемы и с ПВО, и с авиацией. Но сил и средств достаточно, чтобы отразить нападение. В том числе воздушное. Ну и потом, насколько вероятно, что Россия решится открыто начать агрессию в отношении Украины? Это уже экономический и политический вопрос, на который должны ответить другие.

- АТО идет больше года. Оглядываясь назад, что бы вы сделали по-другому?

- Генштаб сейчас завершает анализ операций последнего года. Уже можно сказать, что большинство решений, которые тогда принимались, были целесообразными.

И довольно успешно реализовывались, даже несмотря на ограниченные возможности. В начале АТО у нас было порядка 2-2,5 тыс. военнослужащих, способных вести подготовленные боевые действия. Сегодня мы можем говорить о десятках тысяч таких людей. Раньше мы формировали подразделения, которые сразу же направляли в зону АТО, а сейчас мы говорим о боевых частях, которые выполняют свои задачи в составе бригад и оперативных группировок.

- Вот вы говорите, что многие действия тогда были целесообразны. Правильно ли вы поступили в Славянске, когда значительному количеству террористов позволили уйти? Ведь затем они сформировали костяк сил противника.

- Освобождение Славянска длилось не один день, это была комплексная операция. Сначала было освобождение Красного Лимана, Ямполя, Закотного. Мы заблокировали Николаевку, перекрыв пути подвоза материальных ресурсов, вооружения, техники и людей. Мы, кстати, ожидали, что террористы в Славянске продержатся на неделю-две дольше, чем вышло на самом деле. Когда мы освободили город, то убедились в том, что у них для этого были необходимые запасы. Поэтому и проводилась операция не по штурму Славянска, а по блокированию.

Я бы не сказал, что террористы беспрепятственно покинули город. Было два направления выхода: Славянск-Краматорск и Славянск-Артемовск. Оба маршрута были перерезаны нашими блокпостами. И на одном из них – пятом, в направлении Славянск- Краматорск, – ночью 5 июля мы уничтожили колонну бронетанковой техники. Остальная часть группировки выходила с некоторой задержкой по единственно возможному пути – через поле шириной 15-20 км. Террористы выступили где-то в 0:30. С этого времени мы вели артиллерийский огонь по всей площади. Но, к сожалению, у нас не было точных координат. Точное количество потерь противника неизвестно. Но наши группы спецназа после обстрела докладывали о сожженных автомобилях и технике. Потери там были значительные. А что касается костяка, то здесь есть сомнения. Первые бои в городе у нас были еще в мае – за Донецкий аэропорт.

Если кто-то говорит о каких-то там договоренностях или о том, что для выхода из Славянска были созданы какие-то условия, то я об этом ничего не знал и не знаю по сегодняшний день.

- Сколько, по вашим оценкам, вышло террористов из Славянска?

- Мы оценивали эту группировку приблизительно в 1.500 человек. Хотя по разведданным нам давали цифру и в три, и в пять тысяч. Но столько там не было. Однозначно.

- Другой эпизод войны – Донецкий аэропорт. Его называли нашим Сталинградом. Зачем его нужно было так долго удерживать, если потом оказалось, что можно уйти и ничего, по сути, не изменится?

- Донецкий аэропорт – это символ мужества, героизма, профессионализма украинских воинов и украинской армии. Руководствуясь вашей логикой, мы сегодня должны оставить Марьинку и Авдеевку, например, только потому, что там идут бои и есть риск для наших военнослужащих. С такой философией мы посте¬пенно отойдем к Киеву. У нас таких планов нет и не предвидится.

- Складывалось впечатление, что Донецкий аэропорт был более важным объектом, чем другие.

- Донецкий аэропорт имел стратегическое значение – как аэродром, который мы могли в перспективе использовать. Но когда он был разрушен, мы отошли на основные позиции – на километр-полтора западнее. Это был уход только с передовых позиций. Мы остались на основной линии обороны.

- Почему нельзя было бро¬сить больше сил и оттеснить противника на полтора-два километра восточнее?

- К сожалению, на тот момент у нас не было для этого необходимых сил. Фактически это бы означало ввязаться в бои за сам Донецк.

- Давайте поговорим об иловайской трагедии. Почему погибло так много людей?

- Во-первых, мы никогда не думали, что Россия может поступить настолько вероломно и ввести свои войска на территорию Украины без объявления войны. Они ведь заявляли, что не участвуют в конфликте. Это противоречит международному гуманитарному праву (войны).

- То есть вы не знали, что там были российские войска?

- Подтвержденные данные о появлении российских регулярных войск под Иловайском появились только 25-26 августа прошлого года. До того поступала противоречивая информация о том, что вошли какие-то части без знаков воинского различия.

- Разведка не могла их отличить от террористов?

- Не могла. Техника была та же. Форма одежды тоже. Даже пленные десантники, которых мы взяли под Иловайском, и военнослужащие восьмой отдельной мотострелковой бригады не имели знаков различия. И документов у них не было. Документы мы захватили только в одной из боевых машин в районе Луганска. И то - это были не документы военнослужащих, а документы подразделения.

Что еще нужно сказать по Иловайску: это был выход украинских войск из окружения под определенные гарантии российской стороны. А значит, сторона, которая эти гарантии давала, должна нести ответственность перед международным военным трибуналом.

А с кем были договоренности?

- Ну вы же знаете, что шли переговоры и за день, и даже в день выхода. Было объявлено во всеуслышание, что они предоставляют так называемый зеленый коридор для выхода наших подразделений. Потом условия почему-то изменились, они нам предложили вывести людей без техники и воору¬жения. Такие условия мы не приняли. Но потом, вследствие переговоров, так сказать, на более низком уровне, возникла определенная договоренность и гарантии. И колонны выходили под прикрытием, их выводили российские военнослужащие, на своей технике.

В передовых наших машинах были раненые российские военные. И в какой-то момент сопровождавшие вывели нас на позиции российских войск и бросили. Начался расстрел колонны, в ходе которого погибли в том числе и раненые российские военнослужащие.

- Понятно, что Россия не сдержала слово. Но были ли какие-то нарушения с нашей стороны?

- Сейчас я не могу говорить о деталях, потому что идет расследование военной прокуратуры. Я подписал обязательство не разглашать информацию.

- А как вы оцениваете то, что произошло под Дебальцево?

- Я лично считаю, что это была одна из самых успешных операций украинской армии. К сожалению, она не была наступательной. Мы выводили свои войска из-под удара. Войска выполнили свою задачу, нанеся максимальное поражение противнику. Там россияне также были вынуждены ввести свои подразделения, в том числе спецназ, потому что сил у тех, кто начинал эту операцию с той стороны, не хватало.

- Сколько вы потеряли техники и людей?

- Непосредственно при выходе погибли 25 военнослужащих. За период всей операции с 1 по 18 февраля погибли 56 человек из ВСУ.

О потерях в добровольческих батальонах нужно спрашивать в МВД. Что касается техники, часто можно услышать разные цифры. Но обычно они отражают потери за весь период противостояния в районе Дебальцево в течение полугода. Боевой техники было потеряно около 10-15% от общего количества.То есть порядка 30-40 единиц.

- Журналисты и очевидцы со стороны противника говорили о том, что погибших украинских воинов свозили УРАЛами...

- Это не соответствует действительности. То, что вывозили погибших и раненых автомобильным транспортом,- это да. Но то, что там были УРАЛы, десятки УРАЛов или КамАЗов погибших,- это не так.

- Многие критикуют ВСУ и за то, что они якобы отчитались об уничтожении Дебальцевского железнодорожного узла. А на самом деле этого не произошло.

- О масштабах разрушений железнодорожного узла может говорить тот факт, что в течение четырех месяцев после нашего выхода две российские бригады железнодорожных войск восстанавливали этот узел с привлечением специалистов-железнодорожников. И этой работой лично руководил замминистра путей сообщения Российской Федерации.

Да, наверное, удалось уничтожить не все, что хотелось. Но мосты, железнодорожная ветка и сам железнодорожный узел были разрушены.

- Что вы можете сказать о еще одной неудачной операции украинских вооруженных сил – о сбитом ИЛ-76 и погибших 49 десантниках?

- Планирование этой переброски проходило с учетом 19 успешных перевозок, которые были до этой трагедии. Чтобы судить конкретно, нужно обладать всей полнотой информации. Военная прокуратура вскоре даст свою оценку. Все остальные заявления будут некомпетентны.

- Поговорим о настоящем. В Мариуполе переживают о том, что в Широкино на смену добровольческим батальонам пришла морская пехота. И что она в любой момент по приказу командования может оставить позиции.

- Замена подразделений Национальной гвардии на морскую пехоту проводится для усиления обороны Мариуполя и повышения управляемости войск. Национальная гвардия должна выполнять свои функции, а Вооруженные силы - свои. Оборона передовых рубежей – это задача ВСУ.

- Но до сих пор Нацгвардия всех устраивала.

Это опять же связано с поступательным укреплением Вооруженных сил. И наращиванием их боевых возможностей. Мы создали новую бригаду морской пехоты. Переформировали ее из той 36-й бригады береговой обороны, которая вышла из Крыма. И у нас на сегодня есть все силы и средства для того, чтобы полностью сменить подразделения Нацгвардии. Сейчас по всей линии соприкосновения нет ни добровольческих формирований, ни подразделений Нацгвардии – только ВСУ.

- Еще один острый вопрос - мобилизация. Вы довольны тем, как она проходит?

На сегодняшний день – да! Есть, конечно, определенные проблемы, но мы нашли пути их решения. Пока у нас есть незначительное отставание от графика. Но мы видим перспективу, и те плановые показатели, которые мы для себя определили, будут выполнены.

- Почему шестая волна мобилизации проходит хуже, чем предыдущие?

- А у вас есть какие-то данные для того, чтобы определить, хуже она идет или лучше?

- Ну вот наш журнал сообщал, что сейчас гораздо больший недобор, выросло число тех, кто уклоняется. Людей сейчас ловят по городу в местах отдыха, чего раньше не было.

- Есть такие проблемы, есть и уклонисты. Они и раньше были. Но есть и достаточное количество добровольцев, которое сейчас примерно соответствует в процентном отношении тому, которое было и при пятой, и четвертой волне мобилизации.

- А количество тех, кто уклоняется?

Ну я сейчас не готов сказать потому что у нас осталось еще время до завершения мобилизации. Пока мы используем в том числе и меры административного характера, а также открываются уголовные производства.

- То есть вы не видите различий между волнами мобилизации?

- Я вижу отличие между волнами мобилизации! Самой неудачной волной по количеству дезертиров и уклонистов у нас была первая. Она была стихийно организована и повлияла на то, как проводились военные операции в прошлом году. Мы сейчас уже можем говорить о дезертирстве. Не скажу, что оно было массовым, но наблюдалось в достаточно большом количестве.

- Многие объясняют свое нежелание идти в армию тем, что она мало чем отличается от советской.

- Нельзя сказать, что они идут в ту же советскую армию. Хотя бы то, что у нашей армии есть годичный опыт боевых действий, делает ее одной из самых сильных и боеспособных армий континента. Другие государства заинтересованы в том, чтобы перенимать наш боевой опыт. Мы им нужны.

Ни у кого из них нет опыта ведения такой войны, которую сегодня ведет Украина. В том числе и с массированным применением артиллерии. Операции, которые проводили коалиционные силы в Ираке и Афганистане, ни в какое сравнение не идут с тем, что мы сегодня имеем в Украине. Потому что российско-террористические группировки используют многие методы, которых раньше не было. В связи с этим у нас изменилась тактика действия и артиллерии, и танковых подразделений, и пехоты.

- Как вы видите будущее АТО? Понимаю, что здесь должно быть политическое решение, но с военной точки зрения к чему это все должно прийти?

- Украинская армия имеет достаточный потенциал и достаточно обучена для того, чтобы вести как оборонительные, так и наступательные действия.

Поставим здесь точку.

Андрей Юхименко "Новое Время" №28 7 августа 2015 года.


загрузка...
  Голосов:  1  

Комментирование временно отключено. Нашли ошибку — выделите её и нажмите Ctrl+Enter.