Холодное оружие кавалериста

Источник и вдохновитель: Журнал Прорез 2008-06  |  Пока нет комментариев
Автор: sharkoster | 12-10-2013 | Холодное оружие
 | 6230 просмотров

воин кавалеристМой отец – Михаил Иванович Шебеко служил в кавалерии в 1930-х годах прошлого века недалеко от польской границы. Война с Польшей к тому времени давно закончилась, но бойцы, участвовавшие в ней, еще служили в частях Красной Армии. Отец был хорошим рассказчиком, он также оставил записи своих воспоминаний. Я хорошо запомнил рассказы отца о специфике службы кавалеристов, об их оружии и его применении и о других интересных приметах того времени.

Кавалерия всегда считалась почетным родом войск, и отец службой в ней гордился. К тому же в кавалерии служили ранее и другие наши родственники. Людей туда отбирали рослых, стройных, хорошо развитых физически. Но вначале ему, хоть и крестьянскому парню, много работавшему с лошадью, да и ездившему на ней в деревне, пришлось нелегко. Началась, как он выражался, «большая гонка». Постоянные занятия в манеже, верховая езда, выработка кавалерийской посадки. «Что сидишь, как собака на заборе?» (то есть сгорбившись и судорожно вцепившись в повод) – эти и подобные кавалерийские шуточки и понукания сыпались на них часто. После занятий первое время невозможно было нормально ходить – шли «враскоряку». Еды же было совершенно не достаточно: «Крупина за крупиной гоняется с дубиной», как он говорил про армейский суп.

шашка красной армии - штыкНо шло время, появлялись навыки, вырабатывалась выносливость. Посадка на лошади стала такой, что впоследствии он говорил: «Не верь, когда в кино показывают, как конника за ногу стаскивают с коня. Скорее лошадь с всадником повалят, а стянуть смогут, только предварительно оглушив».

Параллельно шло обучение владению холодным и огнестрельным оружием. Они получили укороченный кавалерийский карабин, «драгунскую» – так он называл – шашку с защитной дужкой на эфесе и пику. Но вскоре их перевооружили: пики убрали, а шашки заменили на новые, полегче, без дужки на рукояти, ножны с двумя гнездами под ношение штыка. Видимо, такую, как на фото (1, 2). По его отзывам, она была гораздо удобнее. Вот характерные строки из их строевой песни

«Хороша моя милашка,
а еще милее шашка.
Мы буденовцы лихие,
у нас кони вороные...»

шашка как держатьВначале новобранцы учились владеть тупыми, неточеными клинками, чтобы не поранить уши лошади, иначе та будет бояться во время рубки. Потом шашки использовались острые, началась практическая рубка и другие упражнения.

У них была специальная тренировочная полоса, оборудованная разными препятствиями и мишенями. Эти препятствия можно представить по современным конноспортивным соревнованиям, а о мишенях расскажу подробнее чуть ниже.

Надо сказать, что конь и всадник в кавалерии представляют собой в некотором роде единое целое, в совершенстве чувствуя друг друга. Это не только взаимопонимание, но и сильная привязанность. И устают оба, и мерзнут на учениях зимой. Конник, желая хоть немного согреть руки, сует их коню «под мышку», тот ежится, но терпит. А солдат, хоть и сам голоден, припасет коню кусок хлеба или что-нибудь еще.

«Что такое машина? Жестянка, – говорил отец. – А у кавалериста под коленом бьется сердце друга». Он сожалел, что никак не может вспомнить кличку своего первого белого коня, тот даже ему снился.

У каждой лошади был свой характер. Одна была норовистой, кусалась, другая нервничала перед прохождением препятствий так, что ее приходилось разворачивать хвостом вперед, чтобы «не перегорела раньше времени». Но всех этих лошадей в кавалерии выучивали таким образом, чтобы всадник мог «послать ее хоть головой в стену, и она пойдет», – это качество необходимо на поле боя. На преодолении препятствий конем также управляет всадник – поводом, зажав его особым образом в пальцах («играешь, как на пианино» – образное выражение отца), ногами. Вообще, части ноги по-кавалерийски называются так: от паха до колена – «шлюз», от колена до щиколотки – «шенкель». «Дать шенкеля» – это значит резко сжать бока лошади именно шенкелями с целью ускорить ее ход. Шпоры у кавалеристов были, их носили, но почти не применяли – жалели коней.

шашка правильный хватИтак, надо было пройти полосу препятствий на определенной скорости и при этом поразить шашкой все мишени. Невыполнение того или другого условия влекло за собой снижение баллов оценки. Вначале рубили установленные справа и слева толстые прутья – лозу. Срубить надо было все, а на скорости это непросто. И опытные кавалеристы шли на хитрость; рубили не полным замахом и проворотом в плече, а держали клинок пониже, вертикально у груди, и при приближении к лозе резко выбрасывали руку вперед – в сторону. Скорости коня и удара хватало для срубания прута, сломанный не засчитывался. Далее на уровне плеча всадника висели кольца диаметром сантиметров 10, связанные из прутьев. Надо было на скаку пронзить их клинком и, сорвав, отбросить в сторону. Дальше в землю были забиты колья, на них матерчатые шары, заполненные тряпьем, имитирующие голову пехотинца. Их надо было сбросить уколом конца шашки. Ну и под конец на земле лежало чучело, изготовленное из гимнастерки и шаровар, плотно набитых сеном. Необходимо было нанести укол, свесившись с коня набок.

Отец был хороший рубака, и на окружном смотру после успешного прохождения полосы ему передали, что командующий округом ему похлопал в знак одобрения.

Что касается пики, то она представляла собой стальную трубу с недлинным граненым наконечником, в середине имела плотную обмотку из тканого материала, а на нижнем конце – петлю наподобие петли на лыжной палке, но большего размера. Кажется, эта петля называлась «башмак». В эту петлю вдевался носок сапога, потом нога вставлялась в стремя. Рукой держали за обмотанную часть, пика находилась в вертикальном положении.

В атаке по команде «пики к бою» пика наклонялась вперед, сам конник пригибался к шее лошади, удерживая пику правой рукой хватом пальцами вверх за середину и прижимая древко локтем к боку. Нога в стремени тоже приподнималась, отходя чуть назад, и была крепко прижата к лошади. Получалась очень жесткая единая конструкция из оружия, всадника и коня.

стойка для укола шашкойТаранный удар был очень силен: общая масса всадника и лошади на высокой скорости, да еще дополненная одновременным движением вперед правой руки и ноги кавалериста, создавала огромную энергию. Противника пробивали насквозь и, приподнимая, срывали с седла. В трудных ситуациях пику применяли и таким образом: рукой перехватывали ее за «башмак» и раскручивали над головой. Если у противника не оказывалось огнестрельного оружия, подступиться к бойцу было очень трудно, и можно было попытаться вырваться из вражеского окружения. Известный герой Первой мировой войны казак Козьма Крючков умело действовал именно пикой.

Но все-таки, отслужив свое, именно в это время пика была снята с вооружения, а шашка осталась. Владеть ею выучивались отлично, некоторые могли рубить не только сверху вниз, но и снизу вверх. Для достижения максимальной силы удар наносился строго определенной частью клинка. На клинке, в том числе и на неуставных образцах, определить этот участок можно следующим образом: шашка берется в правую руку и несильно ударяется клинком плашмя по верхней части левой ладони по направлению от боевого конца к эфесу. Сначала при постукивании чувствуется некоторая вибрация клинка, которая отдает в руку, держащую шашку, потом удар становится жестче и потом совсем жестким, когда клинок почти не пружинит. Это и есть его ударная часть (фото 3). Полноценный удар наносится именно этим местом (фото 4). А ближе к эфесу клинок снова начинает пружинить, хотя и становится толще.

Клинок шашки имеет изгиб, и, чтобы ею колоть, надо вначале держать ее, как на фото 5, а в конечной фазе укола – как на фото 6.

Специально приемам защиты от шашки бойцов не учили. Впрочем, на занятиях по штыковому бою показывали такой способ защиты пехотинца: по команде «от кавалерии закройсь» пехотинец быстро припадал на одно колено и поднимал винтовку кверху наискось, подставляя ее под удар шашки, «хотя, – отмечал отец – кавалерист мог и пырнуть острием клинка».

В предыдущие годы иногда у советско-польской границы встречались кавалерийские разъезды с той и с другой стороны, останавливались, но схватки сразу не начинали. Какое-то время противники переругивались, заводя себя, а потом выхватывали клинки и съезжались, начиналась рубка. В большинстве случаев поляки не выдерживали и поворачивали коней. Наши гнались за ними, но зачастую не могли догнать, так как кони у поляков тогда были лучше. И бывалые бойцы, участвовавшие в этих приграничных стычках, поучали молодых: «В бою ты по шее не руби, там одни жилы — клинок вязнет; руби по плечу, человек разрубается до середины груди, а еще лучше – по голове, она вообще рубится, как сырая картошка».

Во время службы отец, пробуя силу, мог одним ударом шашки срубить сосенку в руку толщиной; мне он говорил, что у него был сильнее удар справа налево. Он говорил, что при рубке в пешем строю следует заложить левую руку за спину во избежание ее ранений. К слову сказать, за время службы отца у них в эскадроне был случай поломки клинка при обычной рубке – сталь лопнула у рукояти. Сильным сабельным ударом, по рассказам тогдашних кавалеристов, обладал С.М. Буденный.

Если из штатного оружия карабин находился в основном в ружейной комнате, то шашка-милашка почти постоянно была с кавалеристом. У людей появлялась прочная привычка к оружию и ловкость при его ношении. И в увольнение ходили при шашке. Старшина проверял у красноармейцев обмундирование, сапоги, а также как вычищен клинок. Чистили его суконкой, при необходимости с мелкотертым кирпичом, затем смазывали.

Кавалерист в увольнении был весьма живописен: фуражка с синим околышем и лаковым козырьком, зеленая гимнастерка, синие галифе, шашка на боку, да и в танцах шпоры позванивали. Успех у сельских девчат был обеспечен. В обиду себя кавалеристы нигде не давали. Был случай, когда в увольнении в селе кавалерист их эскадрона оказался один среди пехотинцев. Рядом девушки, ну и начались подначки от пехоты. Слово за слово, он им отвечал, и захотели они его побить. Он потом товарищам так рассказывал: «Ну, я как вырвал клинок, так они в окошки и попрыгали».

Любая деятельность накладывает отпечаток на человека. Служба в кавалерии вырабатывала смелость, лихость, подтянутость, боевой азарт. «Когда идешь в атаку слитной лавой, в руке клинок, а рядом несутся твои товарищи, кажется, будь противником хоть отец родной, и его срубил бы», — говорил отец.

Прошло время, нет уже этого рода войск, потерялись вековые воинские навыки, и я постарался передать мысли и настроения людей, которых, к сожалению, тоже уже нет. А моему отцу довелось еще послужить – он воевал в Великую Отечественную войну вначале под Москвой, потом в Заполярье, но уже не в кавалерии. Как он писал: «Я семь годов шинель носил...»

Я его помню. А. М. Шебеко


загрузка...
  Голосов:  1  

Комментирование временно отключено. Нашли ошибку — выделите её и нажмите Ctrl+Enter.